к этому: http://www.openspace.ru/art/projects/89/details/6467/
В моём понимании они – художник и интеллектуальная компания, которая информирует жанр – «фашисты» в том смысле, в каком всякое правительство и всякое организованное коллективное действие является фашистским по отношению ко всякому следующему правительству или программе. Правительственные фигуры и стратеги действия мыслят в категориях реальной политики. Связи, которые налаживаются между правительствами и политическими игроками – это не сентиментальные связи, не случайные, а целерациональные, обещающие политическую выгоду. В этом свете искусство Гинтовт-Беляева правильнее называть политическим, а не фашистским. Мне кажется, что это самое политическое искусство из представленных сегодня на художественной сцене и может быть поэтому его заметили судьи. Оно может на уровне идеологических импликаций ужасать, но всё же оно не экстремально. Нет в нём никаких преступлений против человечества. Все другие формы на этом фоне выглядят декоративными, призванными доставлять удовольствие; они, стоящие близко друг к другу, смазываются с формами развлечений и продуктами бытового потребления. В этом статусе они теряют свою категориальную отличительность – они не различимы как собственно искусство. Конечно можно утверждать, что искусство ГБ, сливаясь с политикой (которая всегда предполагает коллективность – как цель и как средство), исчезает как искусство в «чистом виде». Но так повелось, что связь политика - искусство жестче и роднее, чем связь искусство и бытовые интересы (что значит покой и уют). Принято думать, что искусство – чем оно и отличается от всего остального, что касается воображения – должно будоражить сознание.. Лично я не заметил никаких других работ из представленных на рассмотрение, которые бы могли соперничать в плане когнитивных потрясений. Полагаю, что проблема не в том, что на конкурсе победил ГБ, а в том, что в российской лиге искусств больше некому побеждать. И вину можно приписывать самому художественному эстаблишменту, у которого не хватает энергии даже отрицать ценность работ ГБ – не говоря о генерации достойных альтернатив. Например Гельман в оценке работ ГБ противится позолоте и пафосу и на этом общем моменте его претензия как будто всецело исчерпывается – типа, вельвет в нашем салоне нынче не в моде.
к этому: http://www.openspace.ru/art/events/details/6497/
| [ trackbacks 0 ] | постоянный адрес | релевантный линк
| [ trackbacks 0 ] | постоянный адрес | релевантный линк
Снился бредовый сон – не совсем, если призадуматься. В результате какого-то проклятия, на меня напала роботизированная канцелярская скрепка для бумаг. Она без прибора скрепления преследовала и всаживалась в меня, загибаясь своими концами под кожу. Попытка избавиться от укрепившейся на теле скрепки лишь порождала ещё одну назойливою и саморепродуцирующуюся робо-скрепку, то есть по ходу отчаянной самообороны – геометрически прогрессирующую тучу скрепок. Мне было и больно и страшно.
Вчера отправился наконец в Москву. Но повалил снег (или что-то напоминающее) и так как на резине не было шипов, пришлось с 540-градусным заносом развернуться и выгрузить чемодан – до пятницы.
| [ trackbacks 0 ] | постоянный адрес | релевантный линк
На опрнспейс.ру обсуждается вопрос перспектив присуждения премии Кандинского (не думаю, что чьи-то 30000 Евро так названы по инициативе или с согласия самого Кандинского) художнику Гинтовт-Беляеву, воплощающему в себе идею «длинной воли» и своим искусством активно эту идею пропагандирующему. Чтобы научится мерить волю в длину, вам следует обратиться к трудам мыслителя Александра Дугина… что значит в них пропасть и может быть безвылазно. Эрудит, интересующийся ещё и секретами производства козьего творога - не ахти какой представитель на соискание познания воли во всю её непредсказуемую длину. Познание абсолюта конечно требует неразделённого внимания. Поэтому среди прохожих по «там и сям» тротуарам знаний просто принято думать, что всякая воля, которая хотя бы чуть длиннее импульсивного желания – это уже фашизм. Может быть и нет, не совсем так, вообще не так, но так думать экономичнее – стало быть думать уже в каком-то смысле правильно… Как может быть правильным и не думать вовсе – по программе редукции системной комплексности.
Короче, откуда занятым добыванием селёдки на стол людям знать! Но если «длинная воля» – и в самом деле фашизм, тогда давайте сравним Гинтовт-Беляева с Ле Пеном. Сравним не в самой распространённой полемической репрезентации фигуры французского правого политика, а с нетривиальной подачи философа Бодрийяра в одной из последних его книг «Заговор Искусства», в главе «Заклинания Имбецилов». Если бы Беляев-Гинтовта, как Ле Пена, не существовало, в наших условиях нулевого бытия искусства и политической импотенции его надо было бы выдумать. Он своей фигурой освобождает массы добропорядочных граждан от бремени таящейся в них свирепости толпы, избавляет от квинтэссенции наихудшего в них. Поэтому они проклинают его, но если Гинтовт-Беляев сгинет со сцены, о боже спаси и сохрани нас! Добропорядочные граждане останутся один на один с метафизическими Гитлерами в своих сложных душах.
Ещё одно и заключительное «если»: Если сравнение русского художника с французским политиком правомерно, тогда Гинтовт-Беляев заслуживает премии без всяких колебаний аналитического и практического соображения. Кто, если не он? Гинтовт-Беляев – категорически единственный среди претендентов, кто наглядно выступает на стороне зла, что уже с точки зрения искусства не мало привлекательно. Заимствуя эпитеты Бодрийяра, Гинтовт-Беляев – некий «дикий обозреватель» – то есть, столь же буйный, как и особенный, – а факт, что он находится крайне справа есть печальное следствие того, что ни слева, ни где-либо ещё такие аутентичные дикари сегодня не водятся (что есть знак политической импотенции).
Если искусство – как ни крути и всегда политика*, Гинтовт-Беляев – тот, кто в отличие от конкурентов выступает с настоящим политическим дискурсом. Он следовательно выступает как настоящий художник, фигурируя на фоне дискурсов по сути этических и педагогических, которые выносятся на суждение перед комиссией (назначенной банкирами) «преподавателями» и «репетиторами», «менеджерами» и «программистами» нравственности . Они находят содержание искусства Гинтовт-Беляева социально вредным, а технику – грубой. Немощные, их художественного пафоса едва хватает для обозначения собственного присутствия. Потрясти прошлогоднего номинанта... Осмоловский и его монументальный хлебушек, который «Без Названия»... Кто он? За и против кого? Много ли искусство этого марксистского художника излучает энергии, необходимой для поддержания идеи социального равенства? Ах, да! Он не художник. Он авангардист. Разница здесь как будто принципиальная – в неё заземлились все прогрессивные левые токи, как если бы им больше некуда было течь. И если вы отказываетесь различать, есть шанс, что вы не полные болваны.
Либеральные противники Гинтовт-Беляева – в их числе Ерофеев (член жюри премии Кандинского), Бакштейн (комиссар современного искусства), Осмоловский, известные как адвокаты абсолютной свободы в сфере художественного жеста – мало того, что израсходовали себя в нелепой сентенциозной критике, они самоистратились контрпродуктивно. Выступив в ключе призывной брани в адрес претендента на премию, теперь им ничего не остаётся как поскорее вручить её «фашисту». Иначе что? Утверждая себя – уже утвердившись – в новом статусе предвзятой дискриминационной власти, либеральные критики фашистского (в их собственной оценке) искусства предоставили противнику привилегию чувствовать себя обделённым в плане элементарной эгалитарной справедливости. Гинтовт-Беляева преследуют. Какие-то люди, которых никто не избирал возмущаться за всё искусство и свободу, влияя своим авторитетом на решение жюри, подвергают свободного художника гонениям, вот может быть пока концептуальным. Как, разве уже непозволительно оголять проблемы, произносить что-либо странное, неуместное, дерзкое, еретическое, парадоксальное?
Критики могут кудахтать до хрипоты и отложить целую гору претензий на тему «социальной опасности» картинок. И ради чего? Придёт Гинтовт-Беляев и поставит на эту гору свою табуретку... Он силён из ресурсов своих врагов. Они, будучи заглавными имбецилами, не догоняют, что добро никогда не побеждает зло бесцеремонным выпихиванием последнего с территорий дум и праксиса (зло затем всегда возвращается с захватывающим отмщением). Добро настаёт в результате едва ощутимой обработки зла злом, как предлагает Бодрийяр.
--------------
*Оно так, даже если исходить из определения искусства как умопомрачительного псевдо-феномена, возникающего в результате конспиративных спекуляций деятелей искусства на продуцируемом и развиваемом ими же чувстве стыда у тех, кто «не понимает» искусства, или кто ещё не понял, что в искусстве и нечего понимать.
| [ trackbacks 0 ] | постоянный адрес | релевантный линк
Вопрос: А не случится ли так, что художник Беляев пожертвует полученную премию на какую-нибудь фашистскую партию...*
Замечательно! – хотя в наших культурологических условиях и предсказуемо. В столкновении агитаторов и критиков снова победила дружба – такое.. как бы сказать... совсем не крипто-фашистское единогласие, эксплицитный корпоративный консенсус на фундаментальном уровне. Заслуживает ли искусство премии или не заслуживает? Ни мыслящих (о, да!), ни тупых эстетов здесь как будто не тревожит вопрос, заслуживает ли сама премия искусства. Если А равно Б, равно ли Б того самого А? Назовём явление тотальной и совершенной идентификацией эстетики с канцелярскими порядками, без которых первая как будто и не мыслима вовсе. Нет, жопа случится не тогда, когда Беляев-Гинтовт заполучит награду, а когда он от неё откажется. Жопа в положительном смысле. Если не через голову, то через какое другое отверстие наши любители «прекрасного» наконец (может быть) поймут, что на конкурсах духа, возглавляемых самопровозглашёнными председателями с идеологическими повестками дня и рулевой бухгалтерией, они соприкасаются не с «высоким искусством», а с отстоем расчётливой бюрократической мути. Привет!
* А то ещё на вырученный капитал купит себе джип и будет травить выхлопами народный воздух?
| [ trackbacks 0 ] | постоянный адрес | релевантный линк
Почему я глух и нем? Почему у меня язык не поворачивается говорить вообще что-либо, а ухо - столько же слышать? Это скоре всего потому, что меня «просветили».
«Мысль должна отказаться не только от утвердительных [и критических должно быть тоже – так как критика всегда что-то заявляет, демонстрирует и укрепляет, пусть на уровне подразумеваемого] научных и повседневных концепций, но и от оппозиций. Уже нет никаких наличных форм языкового выражения, которые бы ни ухаживали за господствующими течениями мысли.» - Диалектика Просвещения
Ну и как же в таком «воскрешённом» состоянии вы теперь прикажите мне флиртовать с дамочками?
| [ trackbacks 0 ] | постоянный адрес | релевантный линк
Next
Календарь
